«Почему-то за эталон принимается база, которую передал осведомитель». Что не так с обвинениями ВАДА

2 декабря 18:55
«Почему-то за эталон принимается база, которую передал осведомитель». Что не так с обвинениями ВАДА
Григорий Родченков / Фото: © Netflix / ZUMA Press / Global Look Press
Можно проверить, кто на самом деле менял данные в системе LIMS.
Открыть видео

В чем нас обвиняют?

Для восстановления полноценного статуса РУСАДА нужно было выполнить ряд условий. Одно из них — предоставить ВАДА электронную базу LIMS, где хранились данные за период с 2012-го по 2015 год. В январе 2019-го база была передана, и начался процесс аутентичности. Отдел разведки и расследования ВАДА сравнивал две базы: ту, которую передали мы, и ее копию, полученную агентством от своего осведомителя Григория Родченкова.

«Сравнивая, они обнаружили какие-то противоречия между двумя базами. Также констатировали факт вхождения в московскую базу LIMS 9 января. На этом основании у них возник 31 вопрос, представители ВАДА нам их задали. Главным образом вопросы носили технический характер: когда и зачем входили, зачем почему какие-то файлы были удалены. Наши специалисты ответили на эти вопросы», — рассказывает ректор МГЮА и глава группы экспертов, которая ведет переговоры с ВАДА, Виктор Блажеев.

Однако отдел разведки и расследования предоставил свои выводы комитету по соответствию Всемирного антидопингового агентства, и тот рекомендовал лишить РУСАДА статуса и отстранить Россию от международных турниров на четыре года. Эти рекомендации будут рассмотрены на заседании исполкома ВАДА в Париже 9 декабря.

Что из себя представляет база LIMS?

LIMS — Laboratory Information System, или система управления лабораторной информацией. В ней фиксировались все действия, которые совершались в московской лаборатории. Простым языком — журнал учета.

«Суть этой системы примерно такая. Существует множество компьютеров, к ним подключены анализаторы. Они проводят анализ проб спортсменов. По результату найденных или ненайденных в этих пробах веществ создаются два файла. Одни называются исходные (или сырые) данные, обрабатываемые самим софтом этого анализатора. Другие — PDF-файлы, представляющие собой краткий отчет, читабельный для человека. Эти PDF-файлы загружаются в некоторую систему, написанную Олегом Мигачевым под руководством Григория Родченкова», — объясняет заместитель директора ФГАНУ «Центр информационных технологий и систем органов исполнительной власти» Юрий Силаев.

База — уникальная. Аналогов в мире нет. Обычно данные, которые в России загружались в LIMS, хранятся не в электронном виде, а на бумажном носителе. Еще до начала всех допинговых скандалов ВАДА к базе предъявлялся ряд претензий. Поэтому она не была сертифицирована.

«Эксперты ВАДА говорили, что эта система не обязана быть, ее не должно быть вообще, поскольку мировая практика работы лаборатории — это ведение бумажных журналов», — уточнил Силаев.

Зачем тогда создали базу LIMS?

Главное свойство базы LIMS — в нее можно вносить изменения (в отличие от сырых данных, которые подделать нельзя). То есть администратор системы мог легко сделать «грязные» пробы «чистыми».

«Поскольку система написана полностью самостоятельно, она имеет в себе множество скрытых возможностей. Они были реализованы для ведения коммерческой деятельности. Система устроена так, что ее администратор — им выступал в то время Олег Мигачев — может войти в нее и сделать отметку для ряда проб, в которых найдены запрещенные вещества, что по факту их там нет. Эти записи будут скрыты от глаз обычных пользователей. Манипулировать ими может только администратор системы.

База хранила переписку между участниками системы. В первую очередь интересует переписка Олега Мигачева, Григория Родченкова и Тимофея Соболевского. Из нее явно следует, что они организовывали подпольную деятельность по вымоганию финансовых средств со спортсменов и их тренеров в случае нахождения в пробах запрещенных средств», — рассказывает Юрий Силаев.

До 2015 года ВАДА не устраивало в системе LIMS то, что она не была защищенной. Делать изменения в ней можно было из любой точки планеты.

«Система достаточно уязвима, поскольку представляет собой полностью самопальный продукт. В нее можно было войти удаленно через интернет. Данную возможность отключили в июле 2016 года. Система хранит все возможности входа, использованные при ее работе. В частности, видно, что пользователи Олег Мигачев и Тимофей Соболевский заходили с территории США уже после того, как уехали за пределы России. Сказать, что они делали в системе, не представляется реальным. Они могли осуществить любые манипуляции с данными, отредактировать что-то, удалить или видоизменить таким образом, чтобы попытаться скрыть свою деятельность», — поясняет Силаев.

После июля 2016 года войти в систему LIMS стало возможным лишь администратором с территории лаборатории.

Что не так с обвинениями ВАДА?

ВАДА нашло различия между базой, которую передала российская сторона, и базой, полученной от информатора. В каждую из них можно внести изменения. Однако у представителей агентства есть возможность проверить, чьи файлы более достоверные. Для этого нужно заглянуть в сырые данные, их подделать нельзя. В крайнем случае — вскрыть подозрительные пробы. Все это есть в распоряжении отдела разведки и расследования ВАДА. Исходные данные и пробы A и Б за период с 2012-го по 2015 год также были переданы российской стороной.

«Почему-то за эталон принимается та база, которая была перемещена за пределы нашей страны, — ее передал осведомитель. Она сравнивается с нашей, определяется аутентичность. Если какие-то противоречия существует, то на этой основе делается вывод об отсутствии аутентичности. Хотя, мне кажется, сравнение этих двух баз является поводом для более глубокого анализа. При наличии противоречий надо заглянуть в сырые файлы, которые не могут быть изменены. У них есть пробы А и Б по всем спортсменам за весь период.

Однако от более глубокого анализа они воздерживаются. Мы задавали им этот вопрос. Они говорят, что у них есть разрешение только на аутентичность, более глубоких исследований не проводится. С моей точки зрения, нельзя делать какие-то однозначные выводы лишь на основании базы LIMS. Потому что она в большей степени подвержена субъективным факторам. Человек реально может на них воздействовать», — говорит Виктор Блажеев.

Второй вопрос, который задавался российской стороне: почему в базу LIMS входили уже после того, как был отключен удаленный доступ в систему? Дело в том, что от работы с базой не отказались и продолжили вносить в нее данные.

«Поскольку лаборатория не прекратила свое функционирование, она была обязана вести все пробы, проводить анализ. Система LIMS продолжала жить. На нее не было никакой документации, никакого описания процесса деятельности. Единственный разработчик уехал. Связаться с ним не представлялось возможным. Все последующие администраторы изучали систему экспериментально. Соответственно, они пытались на нее воздействовать, чтобы посмотреть, какой будет результат, проводили действия по сохранению жизни этой системы. Почему? Система весьма часто падала. Это могло происходить несколько раз в день. Приходилось восстанавливать функционирование с помощью резервных копий.

Да, заходы в систему есть. Но это всегда заходил администратор системы со своего компьютера по локальной сети. Никаких входов из внешнего мира не приходило. Последние действия администратора полностью отслеживаются. Все его шаги подтверждаются факторами системы. Входы до 2016-го уже невозможно отследить», — объяснил Юрий Силаев.

Прислушается ли исполком ВАДА к рекомендациям комитета по соответствию, узнаем 9 декабря.

Открыть видео

Читайте также: